НАЦИОНАЛ-БОЛЬШЕВИСТСКАЯ ПАРТИЯ Белгородская региональная организация

Жалоба.

К Вам обращается лидер МОО «Национал-большевистская партия» по Белгородской области, кандидат социологических наук, преследуемая правоохранительными органами в области по политическим мотивам. Гонения членов нашей организации связаны с тем, что наши взгляды и политическая позиция во многом не сходятся с политико-экономической "перестройкой" проводимой в пока еще нашей России и в Белгородской области в частности. Под видом "оздоровления экономики" уничтожаются путем банкротства и другими способами сотни предприятий в Белгородской области ежемесячно, разваливая предприятия, чиновники растаскивают их имущество. Единовременно наживаясь, они не создаю взамен новые предприятия, новые рабочие места, а наоборот создают условия для социального взрыва.

За мою жесткую позицию и публичные высказывания, со мной неоднократно "беседовали" работники правоохранительных органов, в основном ФСБ, предлагали добровольно прекратить деятельности партии и начать с ними сотрудничать, а тем самым содействовать развалу государства. Они приходили ко мне на работу, в Белгородский университет потребительской кооперации, где я занимаюсь преподавательской деятельностью, разговаривали с моим руководством, требовали моего увольнения, приходили ко мне домой, угрожали расправиться со мной и моей семьёй. Шантаж и угрозы не прекращались на протяжении около года, за мной велось и ведется по сегодняшний день наружное наблюдение и прослушивается телефон, о чем мне прямо заявляли сотрудники ФСБ, и чему я сама неоднократно была свидетелем. Наша организация в ближайшее время должна зарегистрироваться как политическая партия, я делала и делаю все возможное, чтобы зарегистрировать белгородское региональное отделение, свои кандидатуры члены нашей организации в г. Белгороде собираются выдвигать на предстоящих выборах в Государственную Думу. Я не воспринимала всерьез угрозы со стороны правоохранительных органов, т.к. не занималась ничем противоправным. Однако, как показали дальнейшие события, в г. Белгороде можно попытаться задержать и привлечь к ответственности даже ни в чем невиновного человека.

С 16 мая по 22 мая 2003 г. с температурой 39,5 градусов я лежала дома, никуда не выходя. 19 мая мне был выписан больничный лист до 23 мая. К вечеру 22 мая температура начала спадать, мне стало лучше. Около 23 часов мы вышли на улицу вместе с моими товарищами: Дрогомерецким М.В., Соловьевым А.Г., Бутяновым Б.С. для того, чтобы принять участие в компании по выборам губернатора Белгородской области и выразить свою гражданскую позицию. Мы расклеивали листовки, в которых призывали голосовать против всех кандидатов.

В 1.15 ночи, когда мы возвращались домой, на остановке пр. Ленина нас задержали люди в милицейской форме. Они не предъявили служебных удостоверений, в категоричной форме потребовали проследовать в машину, не объяснив причины. Угрожали применением физической силы, если мы откажемся. Рядом с ними находился человек в штатском, который все время давал им какие-то указания, показывая в нашу сторону. Ранее я неоднократно видела этого мужчину, он осуществлял за мной наружное наблюдение.

Нас привезли в ОМ-3, где, не объяснив причины задержания, не предъявив никаких обвинений, сняли отпечатки пальцев, сфотографировали и в течение всей ночи допрашивали. При этом требовали рассказать о деятельности «Национал-большевистской партии», требовали, чтобы я призналась в авторстве неизвестных мне печатных материалов, их тиражировании и распространении, требовали, чтобы я призналась в совершении таких действий, как изготовление муляжа взрывного устройства, его закладка у здания администрации области в ночь с 18 на 19 мая, роспись стен какими-то лозунгами и т.д. Среди тех, кто меня допрашивал, были сотрудники ФСБ. Сотрудники правоохранительных органов говорили о том, что знают, что все эти действия мы не совершали, но заставят нас в них признаться, коль скоро мы попали к ним в руки; они заявляли, что им нужно кого-то найти по делу о муляже взрывного устройства, а тут заодно есть прекрасная возможность воспрепятствовать деятельности нашей организации МОО "Национал-большевистская партия" в городе Белгороде. Было ясно, что ищут повод, чтобы любыми путями устранить политических оппонентов действовавшего главы администрации Савченко Е.С., который желал избраться на третий срок.

Однако правоохранительные провокаторы, очевидно имеющие слабую профессиональную подготовку, не учли очень важного момента, что я с 16 мая лежала дома с высокой температурой, что подтверждается больничным листом и моей историей болезни. Я физически не могла выходить на улицу, а тем более подкладывать муляжи.

Да и до такой глупости я бы не додумалась. История с муляжом – это дешевый трюк пиарщиков. Они хотели поднять рейтинг губернатора, против которого, якобы, подложен этот муляж. Не надо быть большим специалистом в области социологии и политологии, чтобы это понять. Как кандидат социологических наук я знаю, что такое политический пиар, знаю, что подобные действия лишь повышают рейтинг наших оппонентов, поэтому никогда бы не стала, как профессиональный политик, этим заниматься.

В то время, пока со мной "беседовали", из соседних кабинетов я слышала крики тех, кого задержали вместе со мной, доносились фразы «за что вы меня бьете, не бейте меня». При встрече в коридоре я видела, что их одежда в пыли и на ней имеются отпечатки обуви. По словам задержанных, их избивали сотрудники правоохранительных органов, в том числе сотрудники ФСБ. Они могут опознать этих людей.

Меня при допросах не били, но угрожали физической расправой надо мной ("Тебя бить, или сама расскажешь, как подкладывала коробку?"), расправой над близкими, потерей работы, созданием условий, при которых дальнейшее мое проживание в г. Белгороде будет невозможным. В ходе подобных "бесед" не раз оскорбляли меня и моих близких. Издевательски имитировали процедуру допроса, изображая ведение протокола. Не раз допускали оскорбительные замечания в адрес Конституции РФ в целом и ст. 51 в частности. "Беседа" постоянно сопровождалась грубой, нецензурной бранью со стороны сотрудников правоохранительных органов. Я могу опознать людей, которые участвовали в этом.

За всю ночь нам не дали времени отдохнуть, а тем более поспать, допросы велись всю ночь.

Около 10 или 11 часов утра нас привезли в городскую прокуратуру, где заставили написать объяснения, ничего не упомянув о наших правах. К моменту написания объяснения я и мои товарищи находились в неадекватном психоэмоциональном состоянии.

Все это время нам не разрешали позвонить близким, а тем более адвокату. Мои родители и малолетний сын не знали, где я нахожусь, в следствие этого они пережили тяжелую психологическую травму, что пагубным образом сказалось на их здоровье. Особенно негативно - на здоровье ребенка, который и так находится на учете у невропатолога.

В УВД нас доставили около 14 часов. Товарищам не дали возможности определиться с выбором адвоката.

Я ждала адвоката до 18 часов, отказываясь без него давать какие-либо показания. Затем мне представили адвоката, заявив, что мой адвокат прийти не смог, а это - вместо него. Еще до работы с ним я поняла, что не могу доверить ему свою защиту и отказалась от его услуг. Тем не менее на допросах он присутствовал.

С протоколом о задержании я знакомилась в отсутствии адвоката, примерно в 20-30. К этому времени я находилась из-за болезни и оказанного в ходе разбирательства давления в плохом физическом и эмоционально-психическом состоянии. Кроме того, следователь не давал мне возможности ознакомиться с документом, постоянно отвлекал, задавал вопросы, не относящиеся к делу. Поэтому сначала я не обратила внимания на время задержания и на время составления протокола. Когда я увидела несоответствие и пожелала об этом написать, следователь - Берестовой С.М., вырвал протокол у меня из рук. Копия осталась мной незаполнена. Берестовой С.М. заявил, что скажет, что я на него "кидалась и вырвала из рук протокол, это подтвердит 15 человек". Он также заявил, что напишет, что от выдачи копии я отказалась, что не соответствует действительности.

Затем меня повезли на обыск, который состоялся около 24 часов. Изъяли материалы, имеющие отношение к МОО "Национал-большевистская партия", а также системный блок домашнего компьютера.

В ИВС нас привезли около 2 часов ночи.

Из обстоятельств дела видно, что имеет место давление по политическим мотивам с целью воспрепятствовать деятельности МОО "Национал-большевистская партия" в г.Белгороде со стороны ФСБ. Наша организация и ее члены не имеют никакого отношения к вменяемым нам в вину действиям.

Прошу дать оценку законности действиям работников правоохранительных органов, а также привлечь к ответственности лиц, причастных к ущемлению моих конституционных прав. Указать работникам правоохранительных органов на недопустимость проведения незаконных задержаний, досмотров, обысков, преследования по политическим мотивам, применения физического и психического насилия и других ущемлений конституционных прав личности.